 | 6 марта 2026 22:35 •  1280 •  |
— Есть такое выражение: «Нам песня строить и жить помогает». Сейчас, наверное, нам помогает строить и жить тот самый юмор, о котором мы сегодня будем говорить. Что с этим юмором происходит в Краснодарском крае? Куда и зачем идут комики? Откуда они берутся? Обо всем этом мы поговорим с основателем стендап-клуба «Маяковский». Богдан Димаев! Богдан, юмор — это вообще что? Стендап, наверное, да? Стендап — это в первую очередь искусство? Или стендап — это способ отдохнуть, поймать какой-то кайф, получить какое-то наслаждение?
— У каждого человека на сцене своя цель. У кого-то самовыражение, у кого-то мечта быть комиком, кто-то просто хочет выделиться, кто-то хочет себе красивую фотографию на аватарку. У каждого человека своя цель, зачем он здесь оказывается. Поэтому тут нет конкретного ответа на этот вопрос.
— У конкретного человека есть, наверное, конкретный ответ на этот вопрос. Вот, например, ты стендап-комик. Для тебя стендап — это что?
— Это жизнь. Все это мне нравится. Мне нравится быть на сцене, рассказывать шутки, делиться своей мыслью. Чтобы люди принимали ее, отдавали обратно какую-то эмоцию, которую я даю. Мне нравится вся эта энергия — отдавать, получать. Я поэтому выступаю.
— Отдавать, получать обратную связь в виде этих самых эмоций... И в любом случае, наверное, каждый человек, который чем-то занимается, хочет получать нечто другое — материальное, чтобы цепочку купить, футболку надеть…
— А тот, кто об этом думает, тот, скорее всего, к этому не придет. Так устроено. Если думаешь «пойду в стендап за деньгами», то не будет денег у тебя в стендапе, потому что это все неправда, когда за этим всем идешь.
— Но ведь какая-то точка существует, когда ты должен сам зарабатывать деньги. Такой стендапер приходишь домой, холодильник открываешь, а там пусто.
— Есть много хороших, реально классных комиков, которые выступают по 20 лет и зарабатывают по 40-60 тысяч.
— Это хорошие комики.
— Это очень хорошие комики, прямо классные комики. Но вот так судьба распорядилась. Тут надо ждать, когда деньги придут. Они могут не прийти, никто их не гарантирует. Не будет такого, что ты занимаешься 5-10 лет, и все, ты будешь богат, и в туры ездить как Гурам, либо как Серега Орлов. Нет, там уже как повезет. Потому что в нашем жанре очень большой фактор удачи, прямо огромный. А тот, кто идет за деньгами целенаправленно, скорее всего, будет от них дальше.
— У каждого комика, конечно же, должна быть площадка. Вспоминаю свои молодые годы: я не помню, чтобы какой-нибудь Жванецкий вышел на площадку в каком-нибудь баре и начал там что-нибудь интересное, смешное рассказывать. Сейчас это повсеместное явление. В каждом городе определенное количество мест, где комик может себя проявить, заинтересовать какую-то аудиторию. Стендап-клуб «Маяковский» как-то же появился, для кого-то и для чего-то появился? Как это все происходило?
— Я тогда работал в Абхазии на стройке и жил в Адлере. В выходные — дома, в будни — в Абхазии. Потом у меня жена забеременела, надо было переехать в другой город, выбрали Краснодар. И когда она должна была рожать, я приехал тут осваиваться. Тут никого нет — ни друзей, ни знакомых, вообще никого. А я занимался до этого стендапом в Екатеринбурге, я родом оттуда. И вот сижу дома один день, два дня, три дня… Скучно стало, и думаю: «Надо где-то выступить».
А тут уже два бара было: этот стендап-бар на Красной и рок-бар на Горького. Пишу в стендап-бар, мне не ответили. Потом написал в рок-бар, мне тоже не ответили. Я думаю: «Ну, раз вы мне не отвечаете, я свой клуб сделаю». Это был как прикол, но в итоге вот что из прикола выросло.
— Ты нормально, получается, на стройке заработал?
— Я вообще на стройке зарабатывал нормально, но это все уходило в быт, и то там очень часто задерживали зарплату. Здесь бар уже был, просто как обычная кальянная. И он очень плохо себя чувствовал здесь, потому что людей не было, кухни — толком ничего не было. И тут пришли: «Давайте делать стендап». Ради бога, что угодно, чтобы люди были! Тут был управляющий Никита, очень хороший парень. Первый месяц, когда мы только начали, мы поставили четыре мероприятия по субботам, то есть прямо в классный день. И все мероприятия отменились, потому что за четыре мероприятия был куплен всего лишь один билет. Это было начало пути. И Никита говорит: «Хватит работать, потому что денег нет». Я говорю: «Хорошо, только давай мы январь еще доработаем, и там уже разойдемся».
Все это время мы с моим товарищем Сашей Волковым вместе искали новые пути в плане маркетинга, продвижения, рекламы, все анализировали. Делали все, что возможно, например, флаеры с шутками раздавали. И как-то мы сделали так, что 3 января у нас не просто люди в зале были, у нас солд-аут. То есть нет билетов!
Тогда здесь все было по-другому: выступали около барной стойки, сцены в помине не было, был просто длинный подиум, длинные диваны, столы, кальяны. В общем, обычная такая кальянная тусовка.
Продали 40 билетов, и за 10 дней я даже помню, сколько я заработал, — 42 000 рублей. А я понимаю, что у меня уже родился ребенок, и надо либо в Абхазию возвращаться, а меня там все бесило, но там деньги и стабильность, либо пойти за мечтой и просто рискнуть. Но такая большая ответственность — дети, жена. Я рискнул, и слава Богу, все получилось.
— Я к другой истории хочу вернуться. Ты говоришь, когда у тебя жена забеременела, нужно было где-то в другом месте рожать, а в Сочи нет роддома?
— Да, я не хотел в Сочи. Мне нравится Сочи, очень классное место, я там жил года три, но это для меня курортный город. Я видел, как там устроена вся инфраструктура, и хотел, чтобы мой ребенок жил в другом городе.
— Сейчас солд-аут, я так понимаю, явление постоянное?
— Ну, скажем так, не прямо постоянное, но, слава Богу, частое.
— То есть регулярное? Люди ходят, даже если не солд-аут, то в любом случае на выступлении они есть? Сколько выступлений в неделю? 10, 12, 7?
— Девять-одиннадцать примерно.
— Слушай, это не превращается в рутину?
— Нет. Потому что комики, которые в основе не работают, пишут новый материал. И всегда же интересно: написал новую шутку, зайдет она, не зайдет, как это сработает? Каждый раз новая шутка — это на сцене маленькая новая жизнь. Плюс есть разные мероприятия: импровизационные, есть новые форматы, которые прямо сейчас тут придумали. То есть это не рутина, всегда происходит что-то новое.
— А как происходит? Вот, например, комик написал шутку, еще один комик написал шутку. Апробация этой шутки происходит уже на публике или вы сели, как компетентное жюри…
— Нет, конечно. Это убивает комедию. Вышел, все рассказал, и там он уже понимает, что с ней делать дальше.
— То есть это в первую очередь самоцензура.
— Да, если ты не дурак, ты понимаешь, стоит тебе эту шутку говорить или не стоит. Если ты не знаешь, смешная она или нет, иди, расскажи ее. Но если она какая-то опасная, то зачем тебе вообще ее рассказывать?
— В любом случае, это комьюнити комиков. Со сколькими людьми ты сотрудничаешь?
— В общем, человек пятьдесят.
— Когда с ними начинаешь общаться, ты выставляешь какие-то точки, какие-то «редфлаги», к которым нельзя близко подходить?
— Я сейчас очень редко с новичками общаюсь. Потому что было время, когда я очень много времени им уделял. Вот пришел тип, выступил раза два-три, я ему: «Давай я тебе помогу с материалом, по подаче». Трачу очень много на него времени и энергии, и он потом: «Да что-то мне стендап не нравится», — и уходит. То есть все мои усилия прошли просто так. И сейчас я просто новичками не занимаюсь, жду, когда они разовьют себя сами, потому что почти все парни, кто в основе, сделали себя сами без какой-либо помощи. И я думаю, возможно, и не нужно им помогать, пускай сами придут к тому, что станут хорошими, классными комиками.
— Ребята, которые у тебя работают и сделали себя сами, они же не только у тебя работают? А работают где-то, и здесь — это точка какого-то сосредоточения один раз-два раза в неделю?
— Нет. Это комики нашего клуба, резиденты.
— То есть они здесь постоянно?
— Да.
— А когда они рассказывают тебе о том, что надо уйти, меня туда зовут, там, наверное, будет хорошо, — ты как к этому относишься?
— Смотря, что вы имеете в виду. Вот есть стендап-бар на Красной. Мы с ними не работаем, не сотрудничаем, просто держим нейтралитет. Их комики не выступают у нас, наши комики не выступают у них по нашим каким-то определенным глупым причинам. Если комик подходит и говорит: «Я хочу в стендап-бар», — то ради бога, иди. Негатива нет, если не хочешь поругаться. Если хочешь поругаться, ладно, негатив будет. Как сам решишь уже. И все, он уходит выступать туда и здесь больше не выступает, его развитие происходит там. Также комики оттуда приходят сюда по аналогичному сценарию. Если он, допустим, хочет выступить где-то в другом городе, вообще проблем нет. Поехал, выступил, денег заработал, возвращайся, выступай дальше.
— Сам для себя заработал?
— Сам для себя. Нет-нет, я ничего не беру. Даже если через меня приходит какое-то платное предложение, я парней отправляю, мне ничего не надо, потому что денег хватает и так.
— Получается, очень много комиков. Сравним, например, с кавер-сценой краснодарской — одна кавер-группа, выступив в одном ресторане, едет в другой ресторан, затем в третий. А в стендап такого нет, то есть это неприемлемо?
— К сожалению, да.
— Неприемлемо для них или неприемлемо для тебя?
— И для нас, и для них. Так сложились обстоятельства.
— Когда комики выступают здесь на сцене, ведущий озвучивает информацию: «Ребят, сейчас будет выступление. Пожалуйста, не кричите, не мешайте, не говорите, не кричите». Я просто по себе знаю, по своей компании: придем мы вчетвером, и двое 100% будут что-то орать. Как к этому относиться?
— Нормально, это ведущий отбивает. Он должен интеллектуально и юмористически подавить этих крикунов. Крикуны зачем это делают? Они же хотят выделиться, чтобы их заметили, чтобы их увидели. И ведущий должен их заметить. И дальше что? Обычно ничего. Дальше крикуны не придумали план действий. Они уже молчат, и все проходит хорошо и круто. Но обычно так выкрикивают и не останавливаются пьяные люди, у них нет цели.
У нас есть инструктаж, охрана. Если человек выкрикивает не в тему, потому что бывает и в тему, тогда все посмеялись, это нормально, но если он просто что-то орет, то подходит охранник, говорит: «Больше так не делайте». Если человек не реагирует и снова кричит, то второй раз охранник говорит: «Еще раз так сделаете, будет отказано в обслуживании. Никаких напитков, ничего нести не будут». В третий раз охранник провожает уже на выход.
— Комик, который стоит на сцене со своей заготовленной программой, насколько он должен быть импровизатором на сцене?
— На 100%. Потому что бывает очень много неординарных ситуаций, нужно быть к ним готовым. Ты можешь идти классно по материалу, люди могут смеяться, все хорошо. Ситуация — раз — и ты ее как-то криво отбил, дальше выступление может очень косо пойти. Поэтому каждый комик должен уметь импровизировать.
— Были такие случаи, когда ты понимаешь, что надо поворачивать направо?
— Да, много раз, конечно. Даже не вспомню ни одного случая, потому что их было очень много. Это наша работа. Однажды вот была максимально утрированная ситуация. Самое страшное в стендапе — это пьяные женщины. С мужиком разобраться можно, если понять, как он был воспитан, на одном языке с ним поговорить. С женщинами договориться невозможно. Если они пришли отдыхать, они будут отдыхать так, как им нравится.
Вот мы выступаем, полный зал, все хорошо. И задний ряд, разумеется, самый разговаривающий, как в школе задняя парта. Пришла компания, десять женщин. Я понимаю, что это уже плохо. Они пьяные, еще и сзади, полное комбо собрали. Ведущий правила рассказывает, они даже не понимают, что на сцене кто-то есть, у них там своя движуха, что-то там обсуждают. К ним охранник подходит, делает замечание, уходит, возвращается минуты через две, и они говорят ему: «Не подходи к нам». И непонятно, что с ними делать.
Выступает первый комик. Они его слушают мельком и собирают материал из того, что услышали. И одной девушке очень не понравилось, что она у себя собрала в голове. Она выкрикивает фразу, которую якобы сказал комик, с ненормативной лексикой. Но комик такого не то, что не говорил, а даже не имел ввиду. И все завелось.
Выходит второй комик, а там уже невозможно выступать, происходит бунт. Но люди все поняли и были на нашей стороне.
— Вы в итоге их выгнали?
— Нет, их невозможно было выгнать.
— То есть они просто сидели до конца?
— Нет, охранник подходит к ним, а они с охранником драться лезут. Охранник что-то придумывает, пытается как-то их выманить на улицу, а они ни в какую, потому что у них война уже началась. Выхожу я, думаю, надо их как-то красиво отбить, чтобы они успокоились. До моего выхода на сцену мне официантка говорит, что они попросили книгу жалоб, и их возмутило, что там не было ни одной жалобы.
Я на сцене все выкручиваю, зал смеется. Потом я говорю охраннику: «А дай мне книгу жалоб, я прочитаю, что они написали». Беру книгу и говорю: «Прикиньте, их смутило, что там не было ни одной жалобы». Зал смеется, и я вижу, как эта девушка, которая больше всех ругалась, бежит ко мне на сцену как росомаха, когтями вперед на меня. Я зову охранника, тот ее вывел на улицу, все успокоились.
После выступления стою, курю около выхода. И они своей компанией стоят рядом, ждут. Подошел к ним, нормально поговорили, всем все понравилось, все пошли по домам спокойные. Так что люди бывают разные.
— Ты следишь за тем, что в повестке, о чем шутят люди? Например, кто-то заигрывает с сидящими в первых рядах, кто-то гиперболизирует какие-то ситуации, происходящие в мире, кто-то рассказывает свои личные истории, кто-то выдуманные. Что заходит лучше сейчас?
— А нет такого, что сейчас модно в стендапе. Есть два вида комиков: тот, кто рассказывает то, что он хочет рассказать, и тот, кто рассказывает то, что нужно аудитории.
Есть комики, которые выбирают аудиторию, а есть комики, которых аудитория выбрала. Тут вопрос: каким ты будешь? У нас все ребята пишут потом, что они хотят рассказать. То есть нет такого: сейчас говорят, допустим, про Иран и США, — быстро пишем политический блог. У нас такого нет. У нас пацаны, кто захочет, тот расскажет. Но обычно таким никто не занимается. То есть нет такого, что типа стиль.
Каждый комик — это свой стиль. Вот есть Винокур — это стиль, есть там Чабдаров — это стиль. Есть вон Вадим Климов — это тоже стиль. Вот так это устроено в стэндапе.
— Есть комики, которые очень любят обсуждать сидящих в первых рядах, — личную жизнь, кто ты такой, откуда. Тебе нравится такое?
— Не особо.
— А почему? Я почему спрашиваю, потому что, как мне кажется, в соцсетях это самые залетающие видео.
— Это, на мой взгляд, читерство полное, потому что, когда комик выкладывает разогрев с залом, контент делает не комик, а человек в зале. Это из-за него интересно смотреть, потому что человек в зале интересно отвечает. Это за ним смотрят, а не за комиком. Я много раз такое видел, когда даже хороший комик на сцене общается с залом, но смешно только из-за человека в зале, потому что он сам по себе крутой, классный, какие-то смешные вещи говорит.
А мне это не нравится, потому что вопросы «где вы работаете, давно ли в отношениях» мне неинтересны. Зачем мне это знать? Ваша жизнь, ваша личная жизнь. Я просто понимаю, что для разогрева это нужно, чтобы дальше были крючки для дальнейшего диалога, для смехоточек, чтобы породниться, чтобы все начали доверять, смеяться. Но мне это не нравится, потому что мне это неинтересно.
— Ты произнес слово «смехоточка». То есть имеются определенные точки, на которые нужно ориентироваться?
— Да. Потому что все люди разные, но бывает одна и та же профессия. Какой-то комик когда-то классную шутку придумал, другие ее запомнили и иногда повторяют, когда появляется такой же человек. Таких крючков много. Есть «резина» — это как правило в начале, когда говорит комик на мероприятии, эту резину рассказывают почти в каждом стендап-клубе России.
— Ну, если это работает, почему бы этим не пользоваться?
— Мне тоже это не нравится, но это уже моя вкусовщина. Мне не нравится, что везде так, хотелось бы немного оригинальности. Тоже сейчас будем свою «резину» писать. Уже писали, она просто была несмешная. Сейчас еще одну напишем.
— Круто! Люди, которые у тебя работают, это молодые люди? Взрослые люди? Это девочки, это мальчики? Опиши портрет. На примере, может быть, твоего клуба, мы же можем составить портрет комика.
— Все разные, вообще все разные. Нет портрета одного комика. Если бы все комики были как один, то все одного бы и смотрели. У нас когда-то была проблема, было очень много молодых. Взрослых было раз-два-три и все. Остальные все молодые. Сейчас поровну стало. Есть взрослые, есть служивые, есть молодые. Ну вот, да, девочек мало. У нас уверенно смешных девочек — ни одной. Хотел наврать, но ладно, не буду.
— А почему так происходит? Девочки несмешные?
— Да нет, смешные они. Я вообще не разделяю женский юмор и мужской. Он разный, но он тоже смешной. Зависит от того, как ты про что шутишь. Просто девочек мало почему-то, вот так получилось. Но нет такого, что девочки несмешные. Мне даже женский стендап на ТНТ нравится больше, чем обычный мужской.
— Стендап на ТНТ — это какая-то точка, к которой стремятся многие комики?
— Я сейчас не знаю, потому что стендап на ТНТ уже не тот. Сейчас крайний сезон они сняли, там снялись все звезды, которые раньше были, Винокур, Гурам и так далее. И сейчас комик может сдать туда 20 монологов, и у него в жизни ровно ничего не изменится. Когда они были на пике на ТНТ, то монолог сдал, поехал в тур по городам, ДК собрал.
Сейчас как будто бы комики туда по инерции хотят. Куда-то же надо идти, а другого аналога на телевидении нету. Хотя опять же, вот мы снимали подкаст с Юлией Ахмедовой, и она говорит: «Я вообще не понимаю, зачем нести свой материал на телевизор, ведь никто уже не смотрит телевизор». Ну да, логично, согласен. Стендап на ТНТ — это будто единственное место, куда можно что-то сдать. И комик просто чаще всего не понимает, зачем.
— Какая-то, наверное, цель у любого комика должна существовать?
— Цель у комика — аудитория, полные залы.
— Ну, для того чтобы были полные залы, нужно где-то дальше о себе рассказать. Ну, и, наверное, ТНТ — это такой рычажок. Кто тогда увидит?
— Сейчас эра интернета, эра рилсов.
— То есть каждый комик должен заниматься правильным самопродвижением. А как это происходит? Есть у тебя люди, которые занимаются продвижением и у которых это стреляет?
— Я, Никита Сафилов, вот у Вадима начали рилсы стрелять тоже. Как это у нас работает? У нас правило, что каждый комик в основе каждые два месяца сдает новые 12 минут на наш YouTube-канал. И этот монолог он нарезает себе на рилсы. То есть я вот крайний снял, первая шутка у меня — 1 300 000 просмотров, вторая — 500 или 800 000. Из-за этих рилсов мне пишут. Вот недавно писали: «Будете в Уфе, пишите, концерт вам сделаем, ваш юмор нам очень нравится» и так далее. То есть через интернет, через рилсы через соцсети можно сейчас быстрее развиться, если ты делаешь нормальные вещи.
Но опять же, как повезет. Потому что может быть, что хорошая шутка не зашла, а плохая прямо взлетела.
— Ты уже сказал, что комики разные, шутят на разные темы. А можешь выделить самую популярную тему?
— Семья.
— Семья — это в первую очередь смех над своей семьей или какие-то гипертрофированные ситуации?
— Ирония над своей семьей, но так, чтобы это было понятно зрителю: «О, у нас так же, ничего себе, как попало». Сейчас я блог пишу, он у меня уже готов, как раз про семейную комедию, про тещу, про тестя, про жену, про кота и про дочку. «Семейная комедия» называется. Мамины приколы, тещины приколы и так далее.
— Тещин язык сразу уже вспоминаю. А не бывает у вас такого, когда один комик выступает весь вечер? У вас же постоянно несколько человек на сцене? Одному никогда сцена не отдается?
— Нет, отдается, если комик хочет проверить материал, есть часовой сольный концерт, хочешь проверить — давай сделаем. Я делал.
— Так же продаются билеты, и люди приходят?
— Нет, бесплатно, потому что прекрасно понимаем, что медийка еще не такого уровня, чтобы собрать на себя зал. То есть мы раздаем в «телеге» наши бесплатные билеты. На себя я продавал, купили немного, но нормальное количество было все равно.
— Остальное бесплатно, да? Вот те люди, которые купили, могли бы бесплатно прийти?
— А я им сказал в самом начале об этом, что вы немного прокололись. Но все было хорошо. Я концертов четыре-пять делал. Готовился снимать, но после разговора с Артемом Винокуровым решил, что потом это все сниму.
— Шутки про семью хорошо пишутся, наверное, но все-таки ты пишешь про себя, ты знаешь свою аудиторию, пишешь под аудиторию, аудиторией они воспринимаются. А что сейчас непопулярно в плане шуток?
— Да нет такого. Смотря, что ты рассказываешь и как. Можешь взять даже тему про обои. Все зависит от того, что ты про эти обои рассказываешь. Любую тему можно завернуть интересно и смешно. Главное, как ты это сделаешь. Нет непопулярных тем в стендапе. Ну, либеральная, она непопулярная. В Европе очень популярная, особенно от русского комика. Здесь нет.
— А насколько часто нужно обновлять материал?
— У нас каждые два месяца.
— А насколько сложно обновлять материал? На твоем примере.
— Мне не сложно.
— Как это происходит? Вот у тебя два месяца, у тебя один материал, ты с этим материалом выступаешь, где-то примерно через две недели, может быть, через месяц ты понимаешь, что тебе нужно уже готовить новый. Параллельно пишешь? Что происходит?
— Параллельно я пишу несколько блоков. Вот настроение сегодня такое — семейное: пишу в «Семейное настроение». Настроение другое — пишу другое.
У меня в голове творческий хаос. Я знаю многих комиков, даже вот мой старший товарищ Леня Кулаков, он садится и пишет шутки. Я так не могу, чтобы час дня — все, три часа я пишу шутки. У меня так не получается.
— То есть ты условно всегда ходишь с телефоном, в нем записываешь.
— Да, просто пришла мысль — записал. Потом на странице расписал. Все так работает.
— Но потом в любом случае ты же это все приводишь к общему знаменателю.
— Расписал — это и есть этот знаменатель. И на выступлениях уже все обкатывается, появляется нужный нам макет данного монолога.
— Когда ты выступил для аудитории, малая часть которой купила билеты, остальная пришла по розданным, ты же, делая свой стендап, должен еще смотреть за реакцией? Или этим кто-то другой занимается? Ты в голове прямо черкаешь: «Так, эта строчка не нужна, эта строчка не нужна, это выкидываем, это вычеркиваем»?
— Почти все комики записывают выступление на диктофон, чтобы потом еще и послушать Я еще запоминаю, сразу после выступления иду и редактирую: «Так, тут не зашло, переделать. Эту, наверное, уберу, мне самому уже не нравится». То есть я сразу после выступления что-то делаю с материалом. Еще потом на диктофоне переслушиваю, говорю: «Тут можно так добить, тут можно так покрутить». На самом деле работа комика — не рассказывать шутки, это каждый может сделать. Его задача — написать их, проверить, разогнать, добить, передобить, удалить, добавить.
— Условно, ты не можешь просто песню написать, ее где-то надо выпустить, где-то найти автора музыки и так далее. В общем, работа получается сложная.
— Да, зависит от того, хочешь ты заниматься или нет. Если ты хочешь, если нравится, это несложно. Если ты себя заставляешь, опять же, как мы говорили, из-за денег, это будет крайне сложно. Если твоя цель — слава и деньги, тебе очень трудно будет писать шутки.
— Мне кажется, любой молодой человек, который собирается чем-то заняться, в первую очередь, думает о том, чтобы стать известным и богатым. Вспоминаю себя в молодости: чем бы я ни занимался, вот я сейчас начну писать свои материалы для средств массовой информации, и потом я как пробьюсь!
— Да, это амбиции. Просто амбиции не должны превышать творчество. Если я хочу только денег и славы, то буду думать об этом, а не о написании материала. А если думаешь: вот я напишу, и у меня все получится, я буду на это надеяться... Это уже другое. Тогда, скорее всего, получится, вопрос времени и удачи.
— А стендап можно разделить на какие-то классы, категории? Стендап для элиты, для среднего класса?
— Да, по темам можно разделить. Бывает такое, что приходит полностью взрослый зал, и я безумно рад, потому что знаю, что зайду в него, потому что у меня взрослая тема — семья, армия, я отец. Когда молодые комики выступают на взрослый зал — не факт, что получится. Или наоборот: молодая аудитория, и я понимаю, мне им рассказать вообще нечего.
— А как быть тогда? Вы продали билеты, ты выходишь, и там молодая аудитория. Что делать?
— Отменяем мероприятие (смеются). Сейчас я пришел к тому, что нужно писать так, чтобы всем было понятно. Про семью, но так, что тебе, допустим, лет 17, и ты все равно меня понял, что я имею ввиду.
Есть такой комик Илья Раевский. Он лейтенант запаса, шутит про армию, у него концерт выходил. Я был восхищен: я провел в армии три года и понимал, о чем он шутит, но я вижу, что написано про армию так, что даже неслуживый поймет, и это смешно.
Я сейчас стараюсь писать также на любую тему, чтобы всем было понятно.
— То есть эту классификацию нужно стирать, унифицировать.
— Да, чтобы было всем понятно. Это круто, у тебя будет аудитория шире.
— Про конфликты в зале ты уже рассказал, а было еще что-то подобное, прямо страшное?
— Позавчера чуть не подрался.
— Стоя на сцене.
— Нет, на выходе. Недопонимание произошло. Пришла молодая компания села, и, получается, девушки пришли раньше, мужья пришли позже. И мужики не разобрались, как сделать заказ, спрашивают у жен. Подходит наш управляющий Саша, говорит: «Будьте потише». А охранник не увидел, что Саша уже подошел, тоже подходит, просит быть потише. Мужик говорят: «Да хватит к нам подходить!». И вот раз, и уже конфликт.
И этот мужик с Сашей выходят на улицу, а Саша у нас парень очень дипломатичный, вежливый, воспитанный. Я смотрю в окно, вижу, там такая жестикуляция происходит, около головы уже Саше машут. Видимо, мой клиент. Выхожу, говорю: «Саш, иди поработать».
— То есть Саша за разговоры, ты за другое дело уже.
— Я не люблю это дело, но когда такая ситуация… Ну, умею, да. Выходят еще два друга. Я говорю, мол, в чем проблема? Поругались, поорали. Я говорю охраннику: «Все, не пускайте троих, не нужно». Захожу в бар, а они очень грубо просят меня вернуться. Я вообще психую, нервничаю, подхожу, мы уже лоб-в лоб стоим, друг на друга орем. И потом я думаю: «Ну, нельзя драться. Я основатель клуба, это же гости пришли. Пускай даже если они не правы, нельзя драться». Говорю: «В чем проблема? Давайте еще раз попробуем выяснить». И мы с ними реально поговорили, раза два пожали руки, они вернулись, с кайфом досмотрели программу, посмеялись, вышли, поблагодарили и уехали домой.
— Вышли, поблагодарили, подрались.
— Ну я против того, чтобы драться с гостями.
— Это было бы прикольно: стоишь на сцене, кому-то шутка не зашла, и он такой: «Эй, ты, эй, ты, пойдем-пойдем».
— Бывают такие гости, когда смотришь и думаешь: «Ну, тебя надо ударить».
— А бывало такое, что выступил и не зашло?
— Да, это нормально.
— Аудитория на каких-то сухих соленых щах, и что дальше делать? Что люди делают? Ревут, с кем-то делятся?
— Постараться пережить это надо. Это всегда будет, потому что много факторов. Даже магнитная буря ударила, и люди уже немного не такие пришли. Их ничего сейчас не рассмешит. Просто бывает зал молчаливых кайфариков, которые сидят такие: «Ну, это смешно...» Было много мероприятий, где комики все в тишину выступили, потом подходят гости и говорят: «Это было круто, супер! Вообще классно, вау!»
Так что бывает такое, что не зашло, аудитория не та, подал неправильно, не тот темп взял. Очень много факторов, из-за которых могло бы так произойти. Но так всегда будет у любого комика, независимо от его уровня, масштаба. Всегда будет мероприятие, где он в тишину отдаст материал. Это нормально.
— А комик вообще какими качествами в первую очередь должен обладать? Что он должен уметь? Что должен знать, каким он должен быть?
— В идеале, это самоуверенный парень, харизматичный.
— Или девчонка, ну мы ж как бы говорим: «Девчонки к нам не ходят, потому что мы говорим про парней».
— Да. Самоуверенный человек, харизматичный, имеющий четкую позицию и мысли, которые он хочет донести людям. Вот это, наверное, основные качества. Ну, и смешной желательно. Вот и все.
— И плюс-минус говорить надо.
— Это не так важно.
— То есть словарный запас не так важен.
— Если ты выступаешь в регионах, говори, как ты умеешь. И когда ты поймешь, что тебе нужно словарь обогащать, это к тебе придет, и ты будешь этим заниматься. А пока можно об этом не думать.
— На твоем примере в жизни и на сцене комики разные или одинаковые?
— Разные люди. Даже я пишу так, как в жизни не разговариваю.
— Это все так?
— Нет. Есть комик, который на сцене и в жизни такой же, а есть комик, который на сцене один, а в жизни совершенно другой человек.
Я на сцене — это гиперболизированный я, то есть это тот же я, только на максималках. В основном все гиперболизируют себя. Это, скажем так, основа.
— Недавно была скандальная история, некрасивая, когда Безруков сказал, что надоели в кино эти стендап-комики. И мы же должны понимать, что стендап-комики, снимающиеся в кино, они же актеры. Потому что на сцене они же артисты.
— Да, я тут согласен полностью. Сергею Безрукову большое уважение, это большой артист. Но так говорят почти все театралы, которые получили высшее образование. Это как парни, которые говорят, мол, не служил — не мужик. Типа ты киновузу или театральному вузу пять лет не отдал, ты не актер. Это то же самое, как если ты не служил, почему я тебя 23 февраля поздравлять должен. Иди сначала в армии отслужи, потом все будет.
Я к этому очень скептически отношусь. Если человек талантливый, пускай играет в кино, почему нет? Людям нравится, а то, что ты пять лет провел в театральном вузе, а он нет — ну, вот так получилось, что с этим сделать? Ничего.
— Вот, например, гипотетическая ситуация: стендап-клуб «Маяковский», у тебя карты в руках — любые пять человек выступают здесь. Кто в первую очередь?
— Сергей Орлов 100%. Потому он на сцене — это он. Я с ним лично не знаком. Но Сергей Орлов без всяких телепроектов стал комиком №1 в России. Он собрал ледовый дворец, насколько я помню, на 14 000 человек, что ли. Потому что он рассказывает искренне. Он написал свое, но это «свое» откликается в этих людях. Это очень круто. Думаю, любую тему Орлов возьмет, даже те же обои, о которых мы раньше говорили, и расскажет так, что мы такие: «Да, точно, так оно и есть, как это смешно».
Потом Гурам Амарян, потому что мне он очень нравится. Очень харизматичный, очень трудоспособный комик, очень крутой. И, как выяснилось, очень классный друг. К сожалению, не мой, а вот моего знакомого. Помогает много.
Алексей Щербаков, потому что я просто хочу послушать. Я знаю, он уже лет шесть ничего не пишет, и я хочу узнать, что он рассказывает. Просто интересно.
— Ну, давай девочку в нашу компанию, вот в эту пятерочку хотя бы одну девушку.
— Я всех, кто меня смешит, сейчас вспоминаю. У меня нет никакого сексизма в этом плане. Из девочек я могу выделить Олю Малащенко, да, пускай она будет четвертой. Эта все в себе собрала. Очень симпатичная, харизматичная, смешная, все есть, что нужно. Так, и пятый комик… Из России берем, да?
— А, господи, необязательно.
— Кевин Харт на русском языке. Если прямо помечтать…
— С субтитрами?
— Ну, да, пускай он рассказывает, человек рядом с переводом сидит.
— Кстати, часто бывает такое, что ты смотришь на тех, кто выступает не в России?
— Конечно, да.
— Ну, согласись, это же абсолютно разный юмор.
— Опять же, смотря, что рассказывать и как. Вот есть комик, Дэйв Шопелл. Он сам темнокожий, рассказывает о проблемах темнокожего населения в Америке. Но он рассказывает так, что я все понимаю, и мне смешно.
Кевин Харт, он больше такой семейный комик, он страдалец, ты тоже все понимаешь, что он рассказывает. А есть да, такие либеральные темы, прямо западные, я слушаю. То есть я примерно же понимаю, что имеется ввиду, но мне даже не смешно как-то. Ну, не нравится мне это. Такого тоже много, но опять же от комика зависит.
— А кто из самых топовых, может быть, тогда они еще не были топовыми ребятами, здесь выступал?
— Артем Винокур, Слава Никифоров. Вася Шакулин. Да много ребят выступало. Хетаг Колиев.
Ну, Миша Зубарев, он не прямо популярный.
— Пока.
— Он на ТНТ много сдал монологов. Сам он очень смешной. Ну, интересный. В будущем сильно, думаю, стрельнет. Кто еще у нас был? Да много кто был. Сейчас к нам приезжает тоже много комиков. У нас сейчас приезжает Самвел Геновян, Самвел Кафьян. Вот опять Вася Шакулин приезжает, Игорь Тарлецкий. То есть у нас много привозов, поэтому я могу всех и не вспомнить.
— Я смотрю различные социальные сети, видеоплатформы, и очень популярная тема, если есть какая-то там компания комиков, записывать какие-то не сценические вещи: делать какие-то шоу, обсуждения, проекты, имеющие отношение уже к видеоконтенту. У вас есть такое? Было или будет?
— Да, у нас есть пятничное шоу, очень сложное, называется «Комики против записок». Четыре комика берут темы из зала и пытаются о них шутки разогнать. Каждый раз получается по-разному, бывает очень смешно, бывает, помолчали и разошлись. Вот мы крайний раз все поставили на камеру — маленький продакшн свой, свет, камеры. Хотели сделать полноценный выпуск, но так получилось, что парни немного перематерились, я сам смотрю на монтаж, говорю: «Это нельзя людям показывать».
Но это можно сделать на рилсы. И все, порезал на рилсы, и сейчас у меня там у одного 100 000, у другого там 12 000 просмотров. Вот такое шоу делаем. В Москву ездим подкасты снимать опять же с известными комиками, последние мы сняли с Ильей Раевским, с Тимуром Джанкезовым и с Леней Кулаковым аж два подкаста мы сняли. «Стендап-тиндер» у нас есть шоу, где знаком?
